lleo (lleo) wrote,
lleo
lleo

Categories:

Чернобыль, часть 2: АТОМНАЯ СТАНЦИЯ

это перепост заметки, оригинал находится на моем сайте: http://lleo.me/dnevnik/2015/04/15_chaes.html

Первый шанс посетить Чернобыль у меня был в 2005 году, когда на киевском конвенте фантастов туда организовывалась экскурсия. Тогда я отказался: мысль бродить как турист с фотоаппаратом по месту большой трагедии мне почему-то показалась кощунственной. А в этом году руководство станции пригласило группу блогеров в тур, который в принципе доступен каждому туристу (ссылки будут внизу), но плюс некоторые нюансы, которые обычным туристам не показывают. Я поехал и не пожалел: Чернобыльская Зона оказалась вовсе не кладбищем, а интереснейшим местом, где вовсю кипит жизнь и работа. Сегодня я расскажу о самой станции. Ходит молва, будто место здесь всегда считалось «ведьминским». Пожалуй только эта версия объясняет, почему Чернобыльскую АЭС неудачи преследовали с рождения. В СССР, в частности на Украине, немало других станций, и там все нормально. До сих пор кое-где работают старые реакторы той же модели РБМК-1000 — например на Смоленской АЭС. Персонал Чернобыльской станции тоже были вполне грамотные атомщики. Однако, первая авария с небольшим выбросом состоялась в 1982 году. Затем грянуло печально известное 26 апреля 1986 года, когда четвертый энергоблок прекратил свое существование, а из загруженных 180 тонн ядерного топлива по самым радикальным оценкам до 50 тонн испарилось в атмосферу Земли, а 70 тонн вылетело на землю вокруг. Но и на этом неприятности не закончились. Уже через месяц, 23 мая состоялся новый пожар. Через пять лет в 1991 году — снова пожар. Последняя неприятность случилась зимой 2013 года — обрушилась кровля одного из машзалов под давлением снега.

Вы спросите, что ещё случилось 2595 дней назад в 2008? Ничего особенного, просто строительная компания «Новарка» вышла на площадку и начала с нуля отсчет своей безопасной работы :) Что касается аварий, атомные аварии, в том числе и с выбросом, бывали в самых разных странах, вот в этой книжке собрана статистика. Но Чернобыльская катастрофа стала крупнейшей. Сразу скажу: ответ на вопрос «кто виноват?» лично меня интересует в самую последнюю очередь — это банально, пошло, об этом написаны тысячи противоречивых статей, но сегодня, спустя 29 лет, когда практически все персонажи истории в могиле, это вообще неэтичный вопрос. В принципе, виноваты все. Виноваты атомщики, которые уже знали и делали доклады о нестабильности реакторов этого типа, но не настояли на переоборудовании. Виноваты те в руководстве, кто планировал дурацкий эксперимент. Виноваты региональные диспетчеры, дававшие указания. И виновато руководство станции, когда нарушили нормативы дважды: когда не прошли «йодную яму» (не дали реактору отстояться пару дней перед повторным пуском), и когда нарушили норму по минимальному числу останавливающих стержней. Лично я из всех причин аварии самой убедительной считаю административную: за пару лет до трагедии всю советскую отрасль АЭС забрали у атомщиков и перевели в подчинение Минэнерго. Казалось бы, пустяк. Но там, где изначально царила научная курчатовская дисциплина, появились энергетики, привыкшие работать на уровне «Михалыч, гони мазут, котельная стынет!» Соответственно — потекли другие кадры, распоряжения, эксперименты, гонки за перевыполнением плана к праздникам... С атомом так работать нельзя, это было роковой административной ошибкой. После Чернобыля отрасль немедленно забрали у энергетиков и больше их к реакторам не подпускали никогда.

О самой аварии тоже было написано, сказано и снято фильмов немало, а еще больше появится материалов через год на 30-летнюю годовщину. Но кто где стоял, кто что сказал, что чего нажимал и что происходило в каждую из секунд — так ли это нам сегодня важно? Все техногенные аварии мира одинаковы, как в песенке остроумного Саши Левина. Чернобыль отличался тем, что на станции до последнего никто не мог поверить, что реактора больше нет — все предыдущие учебники по атомной энергетике говорили, что такого произойти не может. Для тех, кто не в курсе, пару слов о том, что такое реактор. Фактически это самовар — в котел загружены дрова (урановые ТВЭЛ), которые «горят» (ядерная реакция), нагреваясь до 200-400 градусов и нагревая воду, которая превращается в пар и крутит турбины. Топливные стержни вставляются и вынимаются сверху, через крышку. Крышка реактора РБМК-1000 выглядит так (я сфоткал аналогичную на Смоленской АЭС):

В реакторе пошла неуправляемая цепная реакция, температура стала критической и произошел взрыв: эта самая крышка весом в тысячи тонн взлетела вверх, крышу зала вынесло напрочь в буквальном смысле, крышка перевернулась в воздухе и рухнула обратно, встав ребром (спасибо, что не рядом со зданием!). Само здание устояло, но без крыши. А внутри всё порвало и все стены перекосило. На станции существует макет высокой точности, созданный художником Вадимом Тупчим для тренировки ликвидаторов. Здесь хорошо видно, что и где произошло на 4-м энергоблоке (всего на станции реакторов работало четыре, и еще два планировалось достроить):

В тот момент, когда крышка взлетела в воздух, цепная реакция закончилась, и начался ад. В атмосферу полетели химические элементы той части таблицы Менделеева, что на Земле никогда не существовали, а если существовали, то распались в первую же сотню тысяч лет. Один человек погиб сразу — его завалило в зале взрывом, ему стоит в коридорах памятник:

Начался пожар на крыше. Его бросились тушить работники станции и пожарные. Практически все они умерли в ближайшие недели — реактор фонил так, и испарения от него шли такие, что все они получили дозы, несовместимые с жизнью. Сегодня самое грязное место Чернобыльской Зоны после реакторного отсека — это подвал больницы заброшенного городка Припять, где свалены куртки, каски и подшлемники, которые пожарные сняли с себя, вернувшись. Даже сегодня, спустя 29 лет, войти в этот подвал без средств защиты нельзя. Но тогда было и с дозиметрами неважно, и с пониманием масштабов. Понимали одно: если пожар перекинется на соседний блок 3 и рванет реактор и там, масштаб катастрофы увеличится даже не вдвое, а многократно. Тушить пожар водой была неудачная идея — в реакторе было под 2000 градусов, вода тут же превращалась в пар и уходила в атмосферу, унося частицы ядерного топлива. Станция продолжала работать — реакторы невозможно остановить. Продолжали работать и атомщики. Первому погибшему под завалом стоит памятник, а сколько их погибло после, включая бабушек-вахтерш, сейчас трудно сказать точно — в медицинских карточках окрестных больниц редко писали радиационное поражение в качестве причины смерти. Однако все понимали: работу надо продолжать во что бы то ни стало. Эта работа продолжается по сей день, и будет продолжаться еще лет пятьдесят, как минимум. За прошедшие годы станция была отмыта до блеска, залита бетоном, вся загрязненная почва вокруг нее срезана и захоронена. Сегодня во многих местах станции радиационный фон вообще не отличается от московского:

Прибывающие на станцию проходят СИЧ — спектрометрию излучения человека. Кресло измеряет то, что излучает твой организм. В зависимости от результатов тебя могут не допустить до работы или посещения. Разумеется, у приезжих блогеров, которые не питались радиоактивными изотопами, излучения ниже пороговых, не обнаруживаются вовсе:

Переодевание до трусов — еще один обязательный элемент посещения глубин любой атомной станции, особенно Чернобыльской:

Кастелянша выдает нижнее белье, верхнее белье, носки (мои любимые — белые, смоленские), мы надеваем белую обувь.

Местные «золотые коридоры» считаются достопримечательностью. Почему-то большинство коридоров внутри Чернобыльской станции отделаны анодированным алюминием:

Наш первый объект для посещения БЩУ-2 — пункт управления вторым энергоблоком. Реакторы остальных блоков, в том числе и второго, уже несколько лет заглушены. В принципе, они могли работать и дальше, продолжая приносить энергию и деньги. Но Европа настояла, чтобы их вывести из эксплуатации, обещав взамен дать денег на постройку новой станции в другом месте. С деньгами как-то волшебным образом не сложилось — не дали. А реакторы заглушили. Правильно это или нет — вопрос дискуссионный. С одной стороны, от этих реакторов опасности ожидать было бы глупо. С другой стороны, учитывая непрекращающийся аварийный бэкграунд станции, Европу понять можно — случись что снова, облако пойдет на них. Удивительно другое: реактор заглушен, а люди продолжают дежурить и нести вахту по всем правилам. Зачем?! Оказывается, вывод станции из эксплуатации — это очень долгое дело, 50 лет. Остывает масло, отстаиваются стержни, за всем этим необходим неусыпный контроль.

Фон на БЩУ-2 в принципе в норме: 0.66 микрозиверта. К слову, для измерения радиации напридумана куча систем: зиверты, рентгены, кюри, бэры, беккерели, рады, греи, даже кулоны. Зиверты — система чуть более новая не очень привычная, сами атомщики предпочитают считать в старых добрых микрорентгенах, да и мне так понятнее. Если переводить в микрорентгены совсем грубо — отбрасываем от 0.66 точку, умножая на 100, и получаем 66 микрорентген в час (погрешность радиометра все равно чуть больше, чем подобный перевод из зивертов в рентгены). Фон 66 микрорентген — это примерно в 4 раза больше, чем естественный, но в 4 раза меньше, чем во время полета на самолете. Персонал станции не набирает даже своей допустимой годовой нормы.

На мониторе отображается радиационная обстановка в разных частях мониторинг станции. Обстановка, как видите, везде разная.

В зале висят иконки. Для опасных объектов это естественно: в тех местах, где человек чувствует, что материя не полностью контролирует события, он склонен искать помощи у нематериального мира. Иконки, между тем, по-своему интересны:

Я заинтересовался и на досуге выяснил. Справа мы видим Образ пресвятой Богородицы «Призри на Смирение» — известная икона Введенского храма в Киеве. Считается, что 1 августа 1993 года с ней произошло чудо — сама икона потемнела, а на стекле, которым она была закрыта, отпечатался серебристый образ, отныне ее репродукцию изображают двойной. Надеюсь, это химическое чудо никак не было связано с последствиями Чернобыльской аварии. Слева — копия официальной иконы атомщиков «Чернобыльский Спас» — она была создана современным иконописцем в 2003 году с благословления Митрополита Киевского Владимира. Предлагаю посмотреть поближе: сверху Богородица, Иисус и Архангел Михаил с мечом. Снизу знаменитое пророчество из откровений Иоанна о конце света — тот абзац, где с неба падает звезда по имени Полынь и портит воду, отчего треть людей земли умирает. Поскольку полынь на украинском называется «чернобыльник», пророчество связывают с чернобыльской аварией. В любом случае, это считается единственная икона, где рядом со святыми изображены простые современники — ликвидаторы аварии, пожарные, врачи, атомщики. Ну а нам пришло время двигаться дальше — вглубь станции, под Саркофаг, в зловещий блок номер 4, на пульт управления БЩУ-4. Здесь после пожаров царит темнота и запустение.

Техника рассыпалась, пульты и индикаторы в руинах. Можно заметить следы копоти и розовые потеки — радиоактивную пыль осаждали сахарным сиропом, он ее неплохо связывает:

Всё покрыто копотью и радиоактивной пылью:

Развороченные шкафы с электроникой. «Та самая бутылка, из-за которой всё началось» — шутит Юра.

А эти ящики на БЩУ-4 — новое оборудование «интегрированная автоматизированная система контроля». Они контролируют помещение:

Фон здесь 200-1300 микрорентген в час. Одна минута здесь примерно равна 1-6 минутам в самолете, жить можно. А вот загрязненность частицами сильная — несколько сотен частиц в минуту на квадратный сантиметр. Дышать тут без респиратора нельзя.

Впрочем, это не самое грязное место — есть площадка с мусором, испачканным в копоти рокового пожара, и там фон достигает 1800 микрорентген. Но это ерунда: я, признаться, ожидал гораздо, гораздо большего.

Машинный зал 3-го энергоблока тоже разобран. Вот так выглядит его нижний ярус (справа для сравнения аналогичный зал Смоленской АЭС):

На выходе из блока — обязательный контроль рук, ног и одежды. Это не последняя рамка на пути — не только станцию, но и саму Зону покинуть без рамки нельзя. Контрольные рамки мы проходили много раз в день, даже в столовую без рамки нет входа. Главная опасность — частицы радиоактивной пыли, потому что пронизывающее излучение приходит и уходит, не оставляя особого вреда, а частица, попавшая в организм, — вечный светоч в груди. На рамках действуют нормы: порог тревоги для загрязнений кожи — свыше 50 частиц на см2 в минуту, порог для одежды — свыше 100 частиц на см2 в минуту. Крышечку от фотоаппарата дозиметрист у меня забрал конечно же просто так, куража ради, чтоб блогеры осознали серьезность объекта: переносной спецприбор показывал на крышечке не более 30-40 частиц в минуту, а рамки, разумеется, и вообще не реагировали.

А что делать, если ты все-таки серьезно испачкался? Радиоактивная пыль — это тоже просто пыль. Рекомендуется для начала помыть руки прохладной водой с мылом. Атомщики всегда моют руки холодной водой: теплая вода расширяет поры, и «горячие частицы» (термин, обозначающий радиоактивную пыль) вместо того, чтобы легко смыться, могут надолго забиться в кожу. А еще про атомщиков ходит анекдот: мол, единственные люди, которые в туалете моют руки дважды — и до, и после. Ну а еще конечно от всех излучений, как мы знаем, спасает кактус :)

Реактор снаружи с близлежащих точек светит от 5 до 9 тыс микрорентген в час, чем дальше — тем меньше:

Работа на станции кипит по плану: с 2007 года здесь общими силами (Европа, США, Япония, Россия) строится новая арка, которая накроет объект:

Это самая большая в мире арка. Когда она будет достроена (года через полтора-два), она подъедет на рельсах к реактору и закроет его. Крыша арки — тоже сложнейшее сооружение: оно предназначено для навешивания внутри самого разного оборудования, кроме того, арка закроет реактор герметично, а внутри у нее создается пониженное давление — чтобы в случае чего утечка шла внутрь, а не в атмосферу.

Арка необходима, чтобы под ее защитой перейти к следующему этапу работ: начать разбирать нынешнюю крышу блока и его внутренности. Конечная цель — разобрать всё, аккуратно переработать и захоронить. Чтобы не было бесконтрольных участков, вяло теплящихся реакций (внутри блока есть места, где всё ещё держится температура 30 градусов) и риска утечек в грунтовые воды. Для этого рядом со станцией запускаются два завода по переработке и захоронению ядерных отходов.

Строительство арки ведут французы, американцы, голландцы, турки — куча субподрядчиков и фирм. По площадке ходит дозиметрист и контролирует обстановку. Но, оказывается, не радиация самая большая опасность для строителей. Есть вещи и пострашнее:

Спасибо Виталию Медведю и другим организаторам с ЧАЭС за эту увлекательную поездку. Интересные ссылки:
http://chnpp.gov.ua/ru/ — сайт чернобыльской АЭС
http://chnpp.gov.ua/ru/chnpp-visiting — как можно посетить чернобыльскую АЭС
http://chnpp.gov.ua/ru/project-nsc-construction/nsc-construction-site-online — онлайн трансляция строительства арки на ЧАЭС с вебкамер.
http://pripyat.com — прекрасный проект о Чернобыльской Зоне и Припяти (Александр Сирота и другие ребята, я о них еще расскажу отдельно).
Продолжение следует.



это перепост заметки, оригинал находится на моем сайте: http://lleo.me/dnevnik/2015/04/15_chaes.html
Tags: радиация
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments